А сегодня Ирина Генриховна встретила на пороге мужа, уже похожего на обычного, вечно занятого и немного отрешенного Шурика.

— Нинка дома? — поинтересовался супруг, не дав ей раскрыть рта.

— Ушла к Тамаре уроки учить.

— Это такая беленькая и румяная? — рассеянно поинтересовался известный следователь.

— Это такая черненькая и худенькая из соседнего дома. А беленькая — Оленька. Она далеко живет, в Строгине.

Турецкий кивнул и, занятый своими мыслями, молча исчез в ванной комнате. Жена так же молча отправилась на кухню — подавать на стол. За годы совместной жизни они обо всем не раз переговорили. Теперь все больше молчали, хотя по-прежнему с нежностью относились друг к другу. Просто переливать из пустого в порожнее, по десять раз обсуждая одни и те же темы, уже не хотелось. Общение сводилось обычно к насущным бытовым проблемам или форс-мажору.

— Зачем тебе дочь-то? — обратилась Ирина к мужу, когда тот сел за стол.

— Попросить хотел. Чтобы отобрала мне в Интернете информацию по нарушениям в аптечной сфере. Ветеран-то наш, похоже, активным борцом с лекарственной мафией был. Судить рано, но как один из мотивов преступления может сгодиться. Хочу быть в курсе.

— Я тут тебе уже пару статеек отложила, — улыбнулась Ирина Генриховна, открывая створку серванта, куда днем спрятала газеты. — Я молодец?

— Ты молодец, Фроловская. Просто умница. Что бы я без тебя делал? — улыбнулся в ответ Турецкий. Не прекращая жевать, развернул на коленях «Московский комсомолец».

«В последнее время участились случаи преступлений в фармакологической сфере, причем на самых различных этапах — от производства и закупки лекарственных препаратов до их распространения.

Закон «О порядке формирования цен на лекарственные средства и изделия медицинского назначения и обеспечении мер по социальной защите населения» не выполняется.